Новости Оскола » Blog Archives » Катастрофа сродни войне
Электронная версия газеты Новости Оскола

« ПредыдущаяСледующая »

Катастрофа сродни войне

01.05.2015

В годовщину чернобыльской аварии вспоминали погибших

26 апреля, 1986 год. В 1 час 24 минуты на 4-ом энергоблоке Чернобыльской АЭС последовательно раздались два взрыва. Произошла трагедия — мощная техногенная катастрофа на атомном объекте. Взрывы привели к полному разрушению реактора и его активной зоны, систем охлаждения, здания реакторного зала… Территория вокруг АЭС была усыпана железобетонными, металлическими конструкциями, графитовыми блоками и т. д. Из жерла реактора поднимался столб продуктов горения высотой в несколько сотен метров — мощный поток газовой радиоактивности. Из 190 тонн ядерного топлива 90% (!) попали в атмосферу земли. Советские власти молчали, все европейские страны забили тревогу…

Мертвый город Припять. Эвакуация тысяч людей из 30-километровой зоны. Поток эшелонов с техникой и строительными материалами, эскадрильи вертолетов и самолетов, постоянно кружащихся в небе. Временные лагеря специалистов, мобилизованных для укрощения невидимого врага. С первых дней ликвидации на ЧАЭС на самых опасных участках трудились горняки, монтажники, сварщики, пожарные, врачи, сотрудники УВД… В те страшные часы они остались верны долгу. В операции участвовали тысячи людей, более 450 человек из них — старооскольцы.

Как будто вчера

О последствиях аварии на Чернобыльской АЭС старооскольцы вспоминали на митинге в сквере Скорбящей матери.

kkk3

— 26 апреля 1986 года навсегда останется в нашей памяти. То, что произошло, — ужас. По-другому не сказать. Целые города остались без людей. Последствия катастрофы были бы еще масштабнее, если бы не подвиг ликвидаторов. И этот подвиг равносилен подвигу на войне, — отметил заместитель начальника Департамента по социальному развитию администрации округа Михаил Глеков.

Ликвидатор Станислав Стрелковский помнит тот день, будто это произошло вчера:

— В то время работал я на Лебединском ГОКе. Как сейчас помню, пришла на работу телефонограмма – явиться в военкомат. Прихожу, мне сообщили, что забирают, на сборы – 10 минут. Завезли домой, я взял чашку да ложку и поехали. Даже не спрашивал, куда везут. Зачем? И так все было ясно. Знаете, страха не было. У меня на тот момент сложилась сложная ситуация в семье. Я и сам хотел уехать куда-нибудь из дома. Поэтому было все равно.

Во время пребывания в Чернобыле жили в палатках в лесу, где располагался военный городок, неподалеку от поселка Домановка. А вот до места «работы» путь лежал неближний – два часа. На месте катастрофы Стрелковский провел 4 недели. Досталась Станиславу Иосифовичу территория возле станции и напорный бассейн. Задача – чистка бассейна, дезактивация машин, а также вывоз щебня… На все про все – пять минут на человека. Расчистил место – за работу берётся следующий. Все делали по секундомеру. Главный инструмент – лопата. По словам ликвидатора, сперва никаких изменений в своем здоровье не замечал, но однажды голова разболелась так, что хоть на стену лезь.
– Пришел в медпункт и там потерял сознание. Когда очнулся, выяснилось, что получил слишком большую дозу радиации – 25 бэр. Через пару дней меня отправили домой, –  говорит Станислав Иосифович. Ему вспомнилось, как вместе с парнями, которых также отправили на родину, приехали на Киевский вокзал.

– Народу – битком, присесть негде. Простояли некоторое время, разговорились и тут поворачиваемся, а половина лавочек пустые. Люди откуда-то узнали, что мы из Чернобыля. Испугались и разбежались. Садись, где хочешь.

Вспомнить о страшных событиях пришли не только ликвидаторы, но и вдовы ушедших героев. По окончании митинга в память о погибших в Чернобыльской аварии были возложены цветы к Памятному знаку жертвам ядерных аварий и катастроф.

kkk1

kkk4

Надо — значит, надо

О трагедии говорили и в Старооскольском краеведческом музее на встрече студентов кооперативного техникума с ликвидаторами последствий аварии на ЧАЭС.

kkk

Председатель местной общественной организации инвалидов, пострадавших от воздействия радиации, Игорь Богач вспоминал: в тот злополучный день стояла теплая погода. Был выходной. Люди, не подозревая о катастрофе, отдыхали, гуляли с детьми… О произошедшем власти умалчивали. Тайное стало явным лишь через пару дней. Жителей, проведших два дня под радиацией, начали выселять из города.

Первыми, кто принял на себя удар, были пожарные. Староосколец Александр Яковлев — в их числе. В то время Александр Иванович проживал в г. Енакиево Донецкой области и служил в Управлении пожарной охраны УВД Донецкого облисполкома (на тот момент пожарная охрана входила в службу МВД).

– Когда произошла авария, наш батальон отправили в командировку для ликвидации последствий. Я был заместителем командира батальона, – делится Александр Яковлев.

До того, как произошла трагедия в Чернобыле, в Енакиево случилась крупная авария на коксохимзаводе. Произошло возгорание, погиб пожарный и два работника завода. Пожар был ликвидирован. Учитывая то, что Александр Яковлев в той ситуации проявил себя достойно, он был назначен на должность заместителя командира батальона и командирован в Чернобыль.

— Выдвинулись мы 17 июля. На следующий день были на месте. Батальон большой — 400 человек. Мы базировались в поселке Иванково — там находилась техника и медпункт. Руководство же и оперативная группа располагались в самом Чернобыле на базе пожарной части №3. Первостепенная задача — ликвидация горения так называемого «рыжего леса», расположенного вокруг станции, и торфяника. Площадь — порядка 10 квадратных километров. Тушили также дома, рощи в районе деревень… Лето выдалось жарким. Люди отдыхали всего лишь по 4 часа в сутки. Тех, кто получал высокий уровень радиации — 20 бэр, отправляли на проведение хозяйственных работ, — делится Александр Яковлев. В зоне отчуждения он пробыл 55 суток.

Попал в водоворот тех страшных событий и староосколец Анатолий Нечаев.

— Мне было 32 года. Я уже был женат, подрастали двое детей. Повестку вручили в два часа ночи. Что делать, собрался и поехал. Прибыл я и еще 28 человек в село Копачи. Это порядка 3500 км от самой станции. Жителей в селе уже не было. Нас разместили в здании клуба. В нашем автобатальоне было порядка 280 единиц техники. Все — КамАЗы. Наша задача — вывозить плиты, грунт… Работали везде — не на определенном блоке — по 6,5 часов. Потом мы приступили к работам на дамбе: отсыпали ее камнем, щебнем, чтобы в дальнейшем радиоактивная вода не уходила дальше. В общей сложности работали по 16-18 часов в сутки, — говорит Анатолий Нечаев. В зоне отчуждения он провел 6 месяцев. Последствия — доза облучения в 24,5 бэр.

— Кто знает, может быть и больше. Ведь писать 25 бэр в учетной записи было нельзя. Это уже считается боевая доза. Выходили мы без особенных средств защиты — обыкновенная форма, кирзовые сапоги, пилотка и респиратор. Да что говорить, если у меня в машине согласно замерам только на полу было 2,5 бэр. Если посчитать все вместе, вот и получается… — говорит пенсионер. Тогда он не осознавал всей серьезности ситуации. Думал так: «Надо — значит, надо».

j2

Так выглядит «рыжий лес»

g1

Не щадила никого

26 апреля прошёл памятный митинг в Губкине, на площади Скворцова

На войне снаряд или пуля могли убить, могли и пролететь мимо, а вот вырвавшаяся в апреле 1986-го наружу смертоносная радиация не щадила никого. Были среди ликвидаторов последствий страшной аварии и губкинцы. 205 мужчин из города и района, не щадя себя, работали в зоне бедствия. Сегодня в живых из них осталось всего 150 человек, и с каждым годом их становится всё меньше.

– Когда нас призвали от военкомата в Чернобыль, шёл уже 1987 год, — рассказывают бывшие водители Павел Агафонов и Александр Ракитянский. – В нашей группе было 12 человек – здоровые молодые парни, средний возраст – слегка за 30. Сейчас в живых осталось всего трое: мы и наш товарищ, стропальщик Василий Бурцев. Конечно, мы знали, куда едем, представляли себе всю тяжесть вреда радиации для здоровья и жизни. Но мы — военнообязанные, мы давали присягу, не могли не выполнить приказ!

Работали буквально на износ: убирали радиационный мусор лопатами, а то и просто руками. Уже на второй день почувствовали грозные симптомы: у всех внезапно заболело горло, кто-то по несколько раз полностью терял голос… Медики объяснили: первым делом «невидимый убийца» разрушает щитовидную железу. И начали выдавать ежедневно по нескольку капель пищевого йода. Для профилактики.

Средства защиты – минимальные, на всю группу – один дозиметр. Да и замерять дозу облучения порой было некогда. Почти три месяца без выходных в самом пекле проработали отчаянные парни. Спасались, как вспоминают теперь с улыбкой, старым народным средством от всех болезней – водкой, правда, достать её удавалось не всегда и не всем: закрытая зона, никаких посторонних на объекте, да и оттуда не очень-то вырвешься.

— К тому же за употребление спиртного можно было в два счёта загреметь на гауптвахту, — вспоминает «политрук» бригады Владимир Мазуренко. – Жили-то практически на военном положении, приходилось поддерживать строжайшую дисциплину, иначе – никак!

За три месяца на реакторе Владимир Мазуренко получил более 19 бэр – огромная доза для человека, чьей задачей было всего-то «поддерживать боевой дух» и заниматься бумажной работой. Но его друзья признаются: бравый политрук не сидел в кабинете, вместе с остальными трудился на ликвидации последствий катастрофы. А как иначе мог поступить настоящий коммунист?
Память тех, чьё мужество и героизм помогли спасти мир от величайшей беды, участники митинга почтили минутой молчания. По окончании митинга к Памятному знаку жертвам ядерных аварий и катастроф были возложены цветы.

Кристина ГОДОВНИКОВА,  Анастасия МЕРКУЛОВА

В ликвидации последствий аварии в 1986—1987 годах приняли участие примерно 240 000 человек. Общее количество ликвидаторов (включая последующие годы) составило около 600 000.

Рубрики: Актуально, Городское   |   Наверх

Обсуждение закрыто.