Новости Оскола » Blog Archives » Последняя веточка рода
Электронная версия газеты Новости Оскола

« ПредыдущаяСледующая »

Последняя веточка рода

21.04.2010

68 лет хранит письма с фронта Надежда Галита

Студеный ветер гулял по Свердловску. Завывал в переулках, пронзал проспекты. Заглянул он и во двор Надежды. И сразу же, как зверь, учуявший добычу, накинулся на фотографии. Кто-то из жильцов выбросил их за ненадобностью на улицу. Рядышком с помойкой. И подхватил карточки ветер, завертел! Зло швырял их в промозглую слякоть. И вот уже чья-то нога втаптывает в грязь улыбающееся с фотографии лицо. И чей-то башмак безжалостно оставляет отпечаток на гимнастерке бумажного солдата. Идет по орденам. По чьей-то судьбе.

Надежда отвернулась. Смотреть, как чья-то – ставшая ненужной – жизнь превращается в мусор, невыносимо. И тогда она решила: по ее жизни, по дорогим людям никто топтаться не будет. Никто не посмеет уничтожить старые снимки. …Она сделает это сама. Когда придет время.

Счастье – быть!

– Наденька, пора обедать! – нянька Андреевна помахала девочке. Но та, довольная, что удалось оседлать собаку, и не думала слушаться. Никуда еда не денется, а вот Рекс очень даже может! Охота ему возить на себе шестилетних девочек! Вон как прогнулся под тяжестью.

Проволочив наездницу еще пару метров, пес, наконец, освободился и помчался прочь из сада. Ничуть не расстроившись, Надя Грудцина отряхнулась и улыбнулась: как все-таки здорово, что у нее есть Рекс! А еще папа, мама и Левка с Данькой. Когда они вместе, никакая беда не страшна. Папка у нее, знаете, какой?! Ух, и умный – целым спирто-водочным заводом управляет! А мама очень грамотная. Ее в НКВД все хвалят: так на своей машинке бумаги печатает, что даже проверять не нужно – ни единой ошибочки!

…Надежда Николаевна перебирает старые фотографии. Вот здесь ее смеющуюся засняли с Рексом и Андреевной. А тут они с братьями в матросских костюмчиках такие серьезные. Как же пролетело время! Вот ей и 83. Глаза подводят, и голова кружится. А ведь казалось, молодость будет вечной. Вечными будут папа с мамой. И братья. И Рекс.

Беда

Первым из семьи ушел Рекс. Попросился на улицу и больше не вернулся.

А потом развелись папа с мамой. Они не кричали друг на друга, не делили детей, просто однажды оказалось, что ребятишкам придется жить у них по очереди. И возле папы будет находиться Мария Федоровна.

Следующим на очереди был Данька. Это случилось в 1939-м. Они тогда жили у мамы в Пушкино. У брата заболел зуб. Пришла врач, поковырялась, сказала, что банальный флюс – через день пройдет. А через день Данька умер от заражения крови. Папа еле успел на похороны. Наде и Леве пришлось с отцом вернуться в Свердловск.

…Это было обычное июньское воскресенье. Их семья, как обычно, вместе с друзьями отдыхала в ЦПКиО. Парк в городе огромный, но по выходным от желающих отдохнуть в нем было не протолкнуться. Кто-то катался на аттракционах, а кто-то, как Грудцины, уходил чуть дальше в лес и устраивал пикник. Кругом шум, гам, смех. И вдруг из развешенных повсюду репродукторов резануло:

– Граждане и гражданки Советского Союза! Сегодня, в 4 часа утра, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну.

Паники не было. Просто все сразу вдруг засобирались, и парк в одночасье опустел.

Две смерти одной семьи

Проводили на фронт Левку. Их любимого, заводного Левку. От него всего одна фотография и осталась. Крохотная: три на три сантиметра. На ней он счастливый – за несколько дней до войны – купается на речке. От комсомольца-добровольца Грудцина пришло единственное письмо: «Надежда, бьем фашистов!» И все. Ни обратного адреса, ни известия о том, что случилось с ним потом. Где он сложил свою голову, Надежа Николаевна не знает и по сей день.

Потом забрали отца. О том, что папа у нее кадровый военный времен еще Первой мировой, Надежда Николаевна узнала недавно. Перебирая старые бумаги, нашла пожелтевшую справку: «Грудцин Николай Васильевич, 1898 г. р. является адъютантом…» А тогда, в 1941-м, она просто думала, как идет ему военная форма. И эти ромбики на воротничке.

Они не успели проститься. Папа лишь сообщил, когда поезд будет следовать мимо Свердловска, и Надя примчалась его проводить. На платформе в голос выли бабы, а открытые теплушки медленно проплывали вдоль перрона. Они с отцом махали друг другу. И верили, что обязательно встретятся.

Следом на фронт ушла мама. И Надя с Марией Федоровной остались вдвоем. По карточке, где значилось, что отец и брат ушли добровольцами, получали паек.

– Помню, несу я этот тяжеленный мешок и плачу. Реву, но не бросаю: как продукты бросить? – вспоминает Надежда Николаевна. – А из всего мешка только селедка и запомнилась. Большая, ржавая – знаете, такие старого посола бывают.

Вскоре им позвонили из военкомата: отец ранен. Мария Федоровна сорвалась и поехала к нему в госпиталь. Не застала. А врач, жалея молодую вдову, гладил ее по плечу:

– Это хорошо, голубушка, что вы его не видели. У него, знаете ли, челюстное ранение. Лица не было.

Одна

…Надежда Николаевна давно похоронила Марию Федоровну. Опустила в могилу маму. Пережила мужа. И осталась в окружении милых ей лиц. С комода улыбается живой отец. Смеется Левка. Строго глядит Данька.

Она порвала почти все свои старые фотографии. Оставила лишь самые дорогие. Где мама – Доргалова Анна Александровна – совсем еще девочка, держит за руку статную даму – бабушку Надежды Николаевны. Лишь недавно, увидев это фото, наша героиня поняла, что в ее жилах течет «голубая» кровь. Кровь ее родителей. А она – последняя их капелька. Последняя веточка в роду Грудциных.

– Знаете, у нас никто так долго, как я, не жил, – Надежда Галита (фамилия по мужу) задумчиво смотрит на старое фото. – Одна я на этом свете задержалась. Наверное, доживаю за братьев и папу. За их непрожитые жизни.

Надежда Николаевна отлично выглядит: ухожена, в здравом уме и твердой памяти, начитана, интеллигентна. Излучает оптимизм. Много гуляет по парку, вспоминает свою кочевую жизнь геолога. А боится одного: умереть до того, как уничтожит все фотографии.

К истории семьи прикасалась Лариса Ульяненко.

Рубрики: День Победы, Наш человек   |   Наверх

Обсуждение закрыто.