Новости Оскола » Blog Archives » «Может, я говорила с Паулюсом»
Электронная версия газеты Новости Оскола

« ПредыдущаяСледующая »

«Может, я говорила с Паулюсом»

28.04.2010

 Оскольчанка прошла всю Сталинградскую битву

Выбравшись из оврага (куда было категорически ходить запрещено), Серафима заскочила в соседний двор к любимой подружке: «Давай играть в стрелков». Для этого на стене сарая мелом они нарисовали мишень. Тихонько, чтобы никто не заметил, Сима как мышка прошмыгнула в курятник и набрала свежих яиц.

— Чур, я первая стрелять буду, а ты – потом.

За несколько минут они «расстреляли» весь имеющийся запас. И стена сарая стала перламутрово-желтого цвета. Мать, выйдя на крыльцо и увидев творение дочери, не выдержала, наломала за сараем крапивы:

— Серафима, где ты?! — закричала она. — Сегодня ты получишь у меня. Выходи! Какая же ты отчаянная, что же с тобой делать?

Не знала еще тогда Александра Ивановна, что ее младшей дочери придется стрелять из настоящего оружия.

Мальчишеский характер

До семи лет семья Серафимы Федоровны Бочаровой жила в маленьком городке Тим Курской области. О том времени у нее в памяти остались только самые светлые воспоминания. Несмотря на то, что жили очень скромно, в семье царили лад и согласие. Александра Ивановна по характеру своему очень спокойная и милая женщина, умела гасить все конфликты и споры. Потом семья осиротела – умер отец, и Александра Ивановна с дочерьми переехала в Старый Оскол. Здесь Серафима пошла в школу, и хотя училась девочка хорошо, над учебниками она не сидела. Но на родительских собраниях Серафиму всегда хвалили за прямой честный, какой-то мальчишеский характер, и желание первой прийти на помощь другому. В мечтах после окончания школы она видела себя и летчицей, и доктором, и учительницей у маленьких детей. Но начавшаяся великая война в эти девичьи планы внесла свои коррективы, и все расставила по своим местам.

На фронт

Уже в августе 41-го восемнадцатилетняя Серафима пошла в военкомат и написала заявление с просьбой отправить ее на фронт в действующую часть. Усталый военком, оглядев невысокую девушку, сказал ей: «Не ходи туда, дочка, тебе еще детей рожать. Это – мясорубка». Тогда она не поняла его.

Ее старшая сестра в это время уже вышла замуж и жила в Куйбышеве (Самаре). А ее муж учился в военно-медицинской академии. И Серафима уезжает в Куйбышев. Но решение попасть на фронт не оставляет ее, и в 1942 году она поступает в школу лейтенантов, где набирали на курсы медсестер. И уже через два месяца Серафима в гимнастерке, которую ей выдали почему-то на два размера больше, попала на фронт в 131 стрелковую дивизию, которая входила в 62-ую армию под командованием генерала Чуйкова. Сразу под Сталинград.

 «Не забуду те глаза»

— Ой, то, что теперь показывают по телевизору, не совсем так, — рассказывает Серафима Федоровна. – Было еще страшнее. Бои были такие, что горела даже земля, кровь на ней горела. Немцы для устрашения русских солдат все время сбрасывали с самолетов пустые бочки, которые летели с таким свистом, что лопались барабанные перепонки, и от их свиста люди даже сходили с ума. И специально самолеты летали низко, и из них в громкоговоритель призывали русских сдаваться. Говорили даже, что уже и Москву взяли фашисты, и что немецкая армия непобедимая. Это у них называлось психической атакой. Каждый день — смерть, трупы солдат, которые никто не собирал, потому что все время были страшные немецкие бомбежки.

— Казалось, что вся земля была завалена человеческими телами. И немцами, и нашими. А я санинструктором была. Подползешь к солдатику, посмотришь, а он живой. Перевяжешь, и на себе тащишь к своему окопу, чтобы потом в санбат отправить. А бинтов-то не хватало, подползешь, а перевязать нечем — все израсходовала. Так я снимала с себя рубашку, разрывала ее на полоски и перевязывала. Не бросишь ведь его, а раненые стонут, плачут, просят помощи. Запомнился мне один паренек. Мне 19 лет было, а он, наверное, еще был моложе. Тащу его, а он все маму звал, а я ему говорю: «Я, я твоя мама». Так он прощения стал просить, что не вернется домой. Ранение у него было тяжелое, видно чувствовал. Не дотащила я его, помер. Так я его в ямку положила, глаза ему прикрыла, они голубые-голубые были, глаза-то, как небушко. А сама к другому поползла, может, живому смогу еще помочь. Но эти его глаза и как мамой меня называл, до сих пор помню.

— А когда наши танки в атаку шли, немцы старались подбить головной танк, чтобы атака захлебнулась. И однажды это удалось. И я из окопа вижу, что наш Т-34 задымился. Я поползла к нему, а мне лейтенант кричит: «ты куда, отчаянная, назад». а я дальше ползу, не слушаю его. Подползаю, вижу, внизу танка люк открылся. Я – туда. Сначала одного танкиста вытащила, потом – второго, третьего. Раненые они были, и только оттащила в сторону, а танк как рванет. Оглушило меня здесь, в медсанбате потом две недели маялась. А после боя командир вручил мне орден Красной Звезды. Очень было приятно.

«О, рус баба»

О том своем подвиге она говорит не торопясь, как-то обыденно, спокойно. Как будто это каждый так мог бы поступить, но вытащила танкистов именно Серафима.

За время службы пришлось санинструктору Бочаровой научиться у минеров и противопехотные мины ставить, и в разведку ходить. Она научилась быть незаметной, как разведчики, и все примечать на пути. В разведроте бойцы считали, что если эта отчаянная девушка с ними, то обязательно и задание они выполнят, и живыми вернутся.

К январю 1943 года Сталинград был сожжен почти полностью. Из каждого дома немцы вели беспорядочный огонь. Руководство армией уже знало, что в городе, в одном из универмагов, находится штаб армии немецкого генерала Паулюса. Охрану штаба вели вооруженные автоматами эсесовцы. Пленные также показали, что местность возле дома заминирована. Для уточнения ситуации была послана группа разведчиков и направлены саперы.

По словам Серафимы Федоровны, она вместе с разведчиками как раз и была в этой группе. Бойцы по протоптанной в снегу дорожке прошли к зданию, потом вошли в подвал магазина. В длинной комнате за столом сидел человек в накинутой на плечи шинели.

— Я хотела его пристрелить, схватилась за пистолет. «О, фриц», — говорю. А он мне сказал: «О, рус баба». — Может, это и был Паулюс. Через некоторое время мы стояли возле этого здания, и генералы вывели высокого худощавого человека в шинели без погон, посадили в закрытую машину и увезли. И он был очень похож на того, которого мы увидели в подвале. Я до сих пор думаю, что поговорила с Паулюсом.

Великую войну она закончила, имея шесть медалей и орден. Среди них у ветерана войны Бочаровой солдатская медаль за Отвагу, и за боевые заслуги. Но свою мечту о небе она не оставила. Уже после победы она занялась парашютным спортом. И отчаянная Серафима «напрыгала» аж 100 прыжков, что не каждому спортсмену-профессионалу по плечу. Сейчас кое-когда она вынимает из шкафа китель с наградами, оставшийся еще с войны, альбом с пожелтевшими фотографиями, да всплакнет тихонько: «Только бы войны не было, потому что это страшно».

Лариса АЛЕКСАНДРОВА.

Рубрики: День Победы, Наш человек   |   Наверх

Обсуждение закрыто.