Новости Оскола » Blog Archives » «ВОЙНА КАЗАЛАСЬ СПЛОШНЫМ ГЕРОИЗМОМ…»
Электронная версия газеты Новости Оскола

« ПредыдущаяСледующая »

«ВОЙНА КАЗАЛАСЬ СПЛОШНЫМ ГЕРОИЗМОМ…»

29.06.2010

Оскольчанину Владимиру Иванову война постоянно напоминает о себе уже 67 лет

– Не знаю, что рассказывать. Я ведь на войне почти и не был. Сочинять не умею, а врать не хочу. Ты бы других, дочка, о войне поспрашивала. А я что? Ушел на фронт в 1943-м, в 1943-м и вернулся. Только уходил здоровым, а пришел… 

– Владимир Иванович смотрит на свои ноги. Обутые в теплые суконные носки, они мерзнут даже в жару. «Подарок» немцев сделал его инвалидом на всю жизнь. 67 лет война вместе с раздробленными косточками выходит из него по капле. 67 лет не дает забыть о себе.

Эх, путь-дорожка!

– До войны-то я курьером работал в селе. Из Солнцево я, из Курской области, – начинает рассказ Владимир Иванович. – Так что про войну узнал одним из первых. Двуколка у меня была, лошадь – все, как положено. Чтобы новости быстрей сообщать. Да только на селе как? Даже секретная информация в один момент всем становилась известной сама собой. Так и с войной получилось. Не нужно было ничего говорить, и так вой стоял.

Бабы, ребятишки – все в голос ревели: мужики-то 22 июня повестки и получили. Они ушли, а мы остались в оккупации. Много чего повидали. И село наше немцы почти подчистую сожгли. Просто так. И церковь такую красивую, сосновую не пожалели!

…На фронт меня взяли в марте 1943-го. Как раз возраст подошел. Глупые мы были, радовались, что повоевать успеем. Война-то казалась сплошным героизмом. Только не такая она, война.

…Новобранцы шли до Нового Оскола пешком. Шли по бывшим полям сражений. По трупам. И наши, и немцы – все лежали на мартовском снегу. Только немцы выделялись обмундированием. Добротное оно у них было: подкладка шерстяная, теплая. Не то что наша фланелька. И обувка что надо. А у меня батейчонки – не дай бог! Вот мы и переобувались в их ботинки. В своих-то идти – все равно что босиком.

…Пришли в Оскол, оттуда снова пешком 24 километра. А потом уже нас погрузили в телячьи вагоны и повезли до Горького. Две недели ехали молчком. Мы и не знали куда везут. И спросить боялись, ребятишки-то из деревни, а тогда как? Чуть что – сразу враг народа.

…Чуть больше месяца Владимира Иванова и товарищей обучали мастерству стрельбы в полковой артиллерийской школе. Он радовался, что не попал в пехоту: вот уж кому не повезло! Ребят гоняли и по-пластунски, и как только никак! Артиллеристом быть куда спокойнее. Впрочем, спокойствие закончилось вместе с приказом: на фронт! И снова вагоны. И снова никакой информации.

Месяц – за год

– Приехали. Кругом леса, болота. Попали мы, оказывается, в Волхов. Поставили нас на 152-миллиметровку. Передовая – в шести километрах. Лупим из своего орудия, а куда – не знаем. В фильмах все красиво выходило, а в жизни… Вот притащит трактор нашу пушку на позицию, мы сразу начинаем расчищать для нее место: сантиметров 80 в глубину роем. Да для себя двухметровый окопчик выкопаешь, да под снаряды место. Устанешь, как собака, а тут немецкая «рама» пролетит, заснимет все, и… снова трактор тащит пушку в новое место, и мы начинаем рытье заново. У нас такой труд был, что месяц на фронте за год шел. Расчет у пушки – 12 человек. Вес-то у орудия порядочный. Станины приходилось ломами поднимать. А то и шлеи на себя надевали, как хомуты, и тащили их, как лошади. И со снарядами скучать не приходилось: каждый
весил 30 килограммов.

…В одном из боев их расчет накрыл вражеский снаряд. Двоих засыпало землей, контузило. А Владимир оглядел себя: вроде ничего – живой. Порадовался, что обошлось. И только когда ночью скрутила боль, понял, что и его задело. В госпитале стало ясно, что ударная волна раздробила косточки в суставах. И они начали гнить. Их вытаскивали врачи, рана заживала, а через некоторое время осколки костей снова начинали выходить. И так все 67 лет.

«Помню…»

– Ты спрашиваешь, что на войне самое страшное было? Да все! Но особенно запомнились мне наши солдатики. Идешь по полю, где бой был, а они лежат. И много их так – кругом тела. А некоторые – как блины раскатаны. Это значит, по ним танк проехал. А сколько людей сгинуло ни за что! Идет солдатик, обмотка размоталась и он, глупый, нет, чтобы ее подхватить да за своими бежать, остановится, чтобы основательно перемотать, а его – бах, и к стенке: предатель! А сколько заградотряды погубили! Тоже ни за
грош. Начальники-то спирт глушат, а как бой закончится, выберут нескольких солдат, придерутся – и расстреляют. Для дисциплины.

…Запомнился мне в госпитале танкист один. Обгорелый весь, не лицо – кусок мяса. Ни ушей нет, ни бровей. Как по пояс высунувшись из танка ехал, так его и «накрыло». Очень он боялся своего вида: все просил меня еду ему носить.

…А Курская битва? От нашего села бой тот шел в 60 километрах. Но грохот слышен был так, будто рядом гроза. И зарево вместе с черными тучами дыма на горизонте стояло.

…Разве забудешь, как мы, инвалиды, после войны выживали? Собирались по нескольку человек и на крышах поездов, на подножках, ездили в Серпухов за одежкой. Там купишь подешевле, в селе продашь подороже. И за солью ходили на Украину, и мел в Харьков возили продавать.

…Владимир Иванович называет себя «русским Иваном». Почти 6 800 000 таких иванов (солдат и офицеров) убито за четыре года войны. Еще 4 400 000 до сих пор считаются пропавшими без вести.

Лариса УЛЬЯНЕНКО.

Рубрики: Актуально, День Победы, Наш человек   |   Наверх

Обсуждение закрыто.